На создателя наклонного небоскреба в Сан-Франциско подали в суд

Скрытый доход Трампа: как два небоскреба, в которые он не верил, стали короной его бизнес-империи

Проходя по Манхэттену, нужно изловчиться, чтобы не встретить на пути что-то связанное с президентом Соединенных Штатов. Над Пятой авеню возвышается бизнес-центр с огромной надписью Trump Tower и вооруженной охраной. А через пару зданий от него располагаются жилые комплексы Trump Parc и Trump Parc East. Также именем президента названы жилой комплекс с гостиницей Trump International Hotel & Tower, жилой комплекс Trump World Tower и кондоминиум с торговым центром Trump Plaza. Помимо всего, у Трампа есть кое-что еще: здание на Шестой авеню, 1290. Это громадный небоскреб, на котором имени президента нет, но который стоит больше всех остальных.

И это не случайно. Дональд Трамп расхваливал свой бренд долгие годы, а однажды даже заявил в интервью Forbes, что репутация торговой марки Trump (причем без учета материальных активов) стоит $5 млрд. Но то, что когда-то было главным активом (хоть и не тянущим на $5 млрд), теперь стало обузой для бизнеса. Особенно в мегаполисах вроде Нью-Йорка, где президент США сколотил свое состояние.
Первые тревожные звоночки для бренда раздались в бизнес-центре Trump Tower в 2016 году, когда Трамп объявил о начале своей предвыборной кампании и назвал мексиканских иммигрантов «насильниками».

Через несколько недель деловые партнеры, до этого платившие ему отчисления за то, чтобы размещать имя миллиардера на матрасах, футболках и галстуках, начали отдаляться от кандидата. Со временем влияние политики на бизнес-империю Трампа только усилилось. Понизилась стоимость жилья в комплексах под брендом Трампа, все меньше жителей северо-восточных штатов стали бронировать путевки на его курорт в Майами, а арендаторы торговых площадей стали отказываться от дальнейшего сотрудничества. В феврале стало известно, что имя президента Соединенных Штатов уберут еще с двух зданий, помимо тех, с которых надпись Trump убрали ранее (в Торонто, Панаме и Нью-Йорке). Не увенчались успехом и попытки сыновей Дональда-младшего и Эрика запустить сеть гостиниц среднего ценового сегмента в традиционно республиканских штатах.

Диверсификация активов никогда не бывает лишней. Для Трампа это два главных здания, не носящих его громкого имени и располагающихся в Нью-Йорке на Шестой авеню, 1290, и в Сан-Франциско на Калифорния-стрит, 555. Компания Trump Organization не распоряжается этими зданиями и не выдавала им прав на использование бренда. Управляет недвижимостью публичная риелторская фирма Vornado, которой в обоих случаях принадлежит 70% собственности; остальным же владеет Трамп. Несмотря на участие в бизнесе нынешнего президента, арендаторы контракты не разрывают. Правда, двое из них оказались не осведомлены, что их арендная плата частично идет Дональду Трампу, и узнали об этом от редакции Forbes.

По оценкам Forbes, стоимость других активов, являющихся частью состояния американского президента в размере $3,1 млрд, упала с момента его вступления в должность на $600 млн. Прежде всего это обусловлено спадом на рынке коммерческой недвижимости и токсичностью самого бренда. В то же время стоимость двух офисных небоскребов, которые не носят имени Трампа, напротив, выросла на $230 млн.

Сегодня здания 1290 на Шестой авеню и 555 на Калифорния-стрит — самая ценная собственность в портфеле Трампа. Всем, кто отказывается признать президента США миллиардером, стоит обратить внимание именно на эти активы, ведь после вычета всех долгов их стоимость оценивается в $900 млн. А это в два раза больше всех активов Трампа, связанных с гольфом, в пять раз больше его бизнеса по выдаче лицензий на бренд, в шесть раз больше курорта Mar-a-Lago во Флориде и в 17 раз больше его доли в гостинице в Вашингтоне, куда снискать расположения президента США приезжают первые лица других государств и лоббисты. Несмотря на пристальное внимание общественности к предприятиям Трампа и его неудачам за рубежом, эти два безымянных здания в Соединенных Штатах оказываются для нынешнего президента самыми важными капиталовложениями. И по иронии, изначально они ему даже не были интересны.

Такой успех объясняется вовсе не деловой смекалкой Трампа. В начале 1990-х он был по уши в долгах и с трудом выплачивал кредит на сумму $200 млн за участок площадью 30 га, которым владел в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене. Группа гонконгских инвесторов-толстосумов (в их числе миллиардеры Генри Чен, наследник бизнес-империи в области недвижимости, транспорта, ювелирных украшений и азартных игр, и Винсент Ло, магнат из сферы недвижимости) сделала ему выгодное предложение по выкупу части долга. В результате сделки на $89 млн они купили долг Трампа, а тот передал им 70% собственности и полный контроль над ней. Трампа пересадили на пассажирское место и забрали у него право голоса в принятии решений, а его доля в 30% зафиксирована вплоть до 2044 года.

Трамп планировал построить на участке 16 роскошных жилых высотных зданий. Но в 2005 году, опасаясь обвала рынка, азиатские инвесторы согласились продать частично реализованный проект за $1,76 млрд. Они намеревались использовать доход от сделки для менее рискованных инвестиций, а именно для покупки зданий 1290 на Шестой авеню в Нью-Йорке и 555 на Калифорния-стрит в Сан-Франциско. Трампу затея очень не понравилась с самого начала, и об этом он прямо написал в письме Чену: «Нужно требовать более высокую цену!»

Партнеры к нему не прислушались, поэтому Трамп подал на них в суд, чтобы расторгнуть соглашение и взыскать за причиненный ущерб свыше $1 млрд. Его претензии основывались на том, что он умнее своих партнеров, и на высказываниях некоторых его друзей, которые, по его же словам, определенно были готовы заплатить за собственность намного больше. Например, инвестор Том Баррак, позднее возглавлявший инаугурационный комитет Трампа, факсом направлял гонконгским партнерам неофициальное предложение на сумму $2,9 млрд. Бизнесмен Ричард Лефрак, которому было выделено место в совете по инфраструктуре (от создания которого президент впоследствии быстро отказался), по некоторым данным, был готов заплатить еще больше — $3 млрд.

Трамп, как обычно, попросту сотрясал воздух. По оценкам независимых специалистов, собственность стоила $1,6 млрд, хотя инвесторы из Гонконга получали предложения на сумму вплоть до $1,76 млрд. Слова Трампа не восприняли всерьез ни его собственные партнеры, ни судья, и в результате иск был отклонен, а сделка состоялась. Вместо участка земли гонконгские инвесторы приобрели два офисных высотных здания, а громко сопротивлявшегося Трампа пришлось тащить за собой.

К счастью для Трампа, план, который он называл «трагической ошибкой» и который хотел пресечь на корню, в конечном счете обернулся самой удачной в его жизни сделкой.

Человек, которому Трамп обязан своим успехом, перед прессой не любит появляться настолько же сильно, насколько нынешний президент жаждет всеобщего внимания. Это миллиардер Стивен Рот, генеральный директор риелторский фирмы Vornado. В мае 2007 года она выкупила долю 70% у инвесторов из Гонконга, и таким образом Рот стал деловым партнером будущего президента Соединенных Штатов Америки.

77-летнего Рота и Трампа связывает долгая история. В начале 1990-х оба бизнесмена владели крупными долями собственности в сети универмагов Alexander’s, которые розничной торговлей самостоятельно не занимались, но имели точки в самых престижных районах. У обоих предпринимателей было свое представление о том, как вести этот бизнес. Долговая нагрузка, которая вынудила Трампа привлечь инвесторов к строительству на участке в Верхнем Вест-Сайде, заставила нынешнего президента США передать акции Alexander’s в пользу Citibank в качестве неустойки по выплате кредита. Три года спустя со скидкой 20% от рыночной цены их приобрел Стивен Рот.

Потерпев неудачу, Дональд Трамп проникся к Роту глубоким уважением и сам стал изображать из себя такого же гениального и жесткого миллиардера, обязанного своим успехом только самому себе. В ходе предвыборной кампании Трамп назначил его одним из советников своей команды по экономическим вопросам. Как только Трампа избрали президентом, он внес Рота в список членов недолго просуществовавшего совета по инфраструктуре вместе с Лефраком. Таким образом, вместе с владельцами многочисленных компаний в сфере развлечений и азартных игр Шелдоном Адельсоном и Филом Раффином, главой Marvel Entertainment Айком Перлмуттером и нефтегазовым магнатом Харольдом Хаммом глава Vornado стал одним из миллиардеров, приближенных к президенту, но не имеющих в правительстве непосредственных должностей.

Их партнерские отношения остаются на удивление теплыми. Дуглас Дарст, глава семейной риелторской компании Durst Organization из Нью-Йорка, объясняет: «Стив иногда бывает очень жестким даже с друзьями; с Дональдом зачастую тоже непросто. Их сотрудничество продолжается более десяти лет, хотя вначале я считал, что оно не продержится и двух месяцев».

Аманда Миллер, пресс-секретарь Trump Organization, говорит: «Семья Трампов глубоко уважает и ценит Стивена Рота. Он отличный стратег, организатор и управленец. Сотрудничество с Vornado, связанное с двумя самыми дорогими и престижными комплексами недвижимости в мире, для нас — огромная честь».

Рот основательно взялся за управление связанной с Трампом собственностью с самого начала. Как только фирма Vornado выкупила здания 1290 на Шестой авеню и 555 на Калифорния-стрит, Рот вложил миллионы долларов в реставрацию объектов, чтобы в долгосрочной перспективе они приносили более высокий доход. В 2012 и 2013 годах компания выделила $31 млн на косметический ремонт небоскреба в Нью-Йорке, обновив при этом витрины магазинов, лифты и вестибюль. Такие изменения помогли привлечь новых арендаторов по более высоким арендным ставкам. К 2015 году съемщики площадей платили в среднем по $882 за кв. м — на 18% больше того, что арендодатель получал четырьмя годами ранее. При общей площади небоскребов в 195 000 кв. м такой рост арендной платы ежегодно приносит Vornado и Трампу дополнительные $32 млн. Неплохая доходность по инвестициям.

В последние два года арендная плата в здании 1290 на Шестой авеню продолжает расти, хотя остальной рынок недвижимости на Среднем Манхэттене по большей части идет на спад. По оценкам Forbes, доля Трампа в 30% сегодня стоит на $100 млн дороже, чем когда он только пришел в Белый дом.

Теперь Стивен Рот сосредоточился на собственности в Сан-Франциско, состоящей из 52-этажного небоскреба 555 на Калифорния-стрит и двух зданий пониже рядом. В 2015 году Рот сообщил биржевым аналитикам, что его фирма занимается реставрацией одного из малых зданий, 315 на Монтгомери-стрит. Проект был завершен в 2017 году, и ставка арендной платы подскочила почти на 50%. Затем настала очередь здания 345 на той же улице. Еще до того, как была выполнена половина запланированных работ, компания Vornado подписала 15-летний контракт на сдачу помещений в аренду фирме Regus, специализирующейся на коворкинговых пространствах. При Трампе на высшей должности США чистый операционный доход от комплекса из трех зданий увеличился на 19%. Доля президента в этих активах, соответственно, по некоторым оценкам, выросла на $130 млн.

Рот в своей привычной манере ничего не комментирует. Однако этот успех, вполне вероятно, создал ему праздничное настроение. В прошлом ноябре он устроил торжественную вечеринку на территории комплекса в Сан-Франциско, чтобы показать гостям обновленные интерьеры. По словам присутствовавших, местные рестораны бесплатно предлагали всем желающим закуски и вино. На мероприятие пришли более 100 человек, включая агентов по операциям с недвижимостью и аналитиков. А развлекал публику известный комик Джерри Сайнфилд, более часа сыпавший со сцены отборными шутками. Джону Киму, биржевому аналитику с Уолл-стрит, который тоже был на вечеринке, она, кажется, понравилась: «Это было похоже на корпоративное мероприятие перед последней рецессией. Все было по высшему разряду».

Тем не менее тот, у кого поводов праздновать было больше остальных, на мероприятие не приехал. Доля в 30% делает президента Соединенных Штатов Дональда Трампа крупнейшим частным выгодоприобретателем в этой истории успеха. Пусть он даже и не прилагал к его достижению никаких усилий.

Мир На строителя наклонного небоскреба в Сан-Франциско подали в суд

Трамп назвал “несправедливыми” протесты против него

Избранный президент США обвинил в волне протестов СМИ и “профессиональных демонстрантов”Избранный президент США Дональд Трамп назвал “нечестными” протесты против его избрания, которые проходят в ряде крупных городов страны. Часть вины за происходящее он возложил на СМИ.

Прокурор Сан – Франциско подал иск против компании-застройщика Mission Street Developers, которая возвела в городе небоскреб с наклоном. Прокурор Сан – Франциско Деннис Эррера в своем иске утверждает, что застройщик знал о проблемах с фундаментом еще на стадии

Прокурор Сан – Франциско подал иск против компании-застройщика Mission Street Developers, которая возвела в городе небоскреб с наклоном, сообщает АЗЕРТАДЖ со ссылкой на ВВС. 58-этажное здание с амбициозным названием «Башня тысячелетия» было построено в 2008 году и

Читайте также:  Покраска стекла в домашних условиях: технология и полезные советы

© Reuters “Башня тысячелетия” Reuters “Башня тысячелетия” “Башня тысячелетия” стала самым высоким жилым небоскребом Сан-Франциско 1

Прокурор Сан-Франциско подал иск против компании-застройщика Mission Street Developers, которая возвела в городе небоскреб с наклоном.

58-этажное здание с амбициозным названием “Башня тысячелетия” было построено в 2008 году и стало самым высоким жилым небоскребом Сан-Франциско.

Наряду с апартаментами в здании разместились крытый бассейн, оздоровительный клуб и спа-центр, кинотеатр, а также ресторан и винный бар.

Несмотря на высокую стоимость квартир – свыше 10 млн долларов – все 419 пентхаусов в “Башне тысячелетия” были быстро распроданы.

В Лос-Анджелесе арестовали 150 участников акции протеста против Трампа

Всего на митинг против нового президента США собрались около трех тысяч человекПо данным газеты, мероприятие, в котором участвовало около трех тысяч человек, было незаконным и переросло в беспорядки.

Небоскреб в Сан – Франциско , получивший славу местной “Пизанской башни”, вызвал неудовольствие горожан. Здание стало самым высоким жилым небоскребом Сан – Франциско . В элитном жилом комплексе разместились 419 пентхаусов (стоимостью по 10 млн долларов)

На создателя наклонного небоскреба Millennium Tower в Сан – Франциско подали в суд . Прокурор Сан – Франциско Деннис Эррера в своем иске утверждает, что застройщик знал о проблемах с фундаментом еще на стадии строительства, но вопреки требованиям закона не

Вскоре выяснилось, что здание начало погружаться в мягкий грунт и накренилось.

Обычно небоскребы дают просадку по окончании строительства, но не настолько большую, как в случае с “Башней тысячелетия” – за восемь лет здание ушло в землю на 40 сантиметров.

В США полиция ранила участника протестов против Трампа

По данным местных СМИ, инцидент произошел в штате ОрегонПо данным изданий, инцидент произошел в тот момент, когда демонстранты проходили через мост Морриссон.

58-этажный небоскреб в Сан – Франциско шатается и проседает. За последние десять лет здесь все успело пойти не так, как планировалось изначально. Вот уже много лет положение Millenium Tower было довольно шатким, но сейчас оно неустойчиво, как никогда.

7 декабря 2007 года Морено и его младший брат Эдгар должны были мыть окна 47-этажного небоскреба “Солоу Тауэр” в Верхнем Ист-Сайде. Новости по теме. На создателя наклонного небоскреба в Сан – Франциско подали в суд .

К тому же погружается оно неравномерно – отклонение от вертикальной оси на вершине небоскреба уже составило около 15 сантиметров.

Прокурор Сан-Франциско Деннис Эррера в своем иске утверждает, что застройщик знал о проблемах с фундаментом еще на стадии строительства, но вопреки требованиям закона не сообщил об этом будущим покупателям жилья.

Фирма-застройщик называет претензии городских властей необоснованными. Представители Mission Street Developers утверждают, что причиной чрезмерного наклона “Башни тысячелетия” стали подземные работы, которые проводила по соседству другая компания – Transbay Joint Powers Authority.

Transbay Joint Powers Authority отрицает обвинения и заявляет, что строительство небоскреба шло с нарушением технологии.

Защита Ильдара Дадина обжаловала приговор в Верховном суде .
Защита осужденного активиста Ильдара Дадина, который пожаловался на пытки и избиения в карельской колонии №7, обжаловала его приговор в Верховном суде. “Мы подали в Верховный суд кассационную жалобу, в которой просим отменить обвинительный приговор Басманного суда Москвы, по которому Дадин был осужден к трем годам лишения свободы”, – заявила адвокат Ксения Костромина.По словам адвоката, защита считает приговор незаконным и необоснованным, а саму статью, по которой осудили Дадина, противоречащей Конституции. Ильдар Дадин стал первым в России осужденным по статье 212.

Пирамида Трансамерика – небоскреб в Сан-Франциско, который был самым высоким

Пирамида Трансамерика в Сан-Франциско – это изящный 48-этажный небоскреб с высоким шпилем, который до 2018 года был самым высоким в финансовом районе города. Высота бизнес-центра Transamerica Pyramid в Сан-Франциско составляет 260 метров, он был построен в 1972 году по проекту архитектора Уильяма Перейры для страховой корпорации Трансамерика, которая впоследствии переехала в Балтимор. Сегодня это второе по высоте здание в даунтауне Сан-Франциско (после Salesforce Tower), в нем находятся офисы голландской страховой компании Aegon. Мы посмотрели Пирамиду Трансамерика во время нашей самостоятельной поездки по Калифорнии на машине. В этой статье расскажем вам про этот заметный небоскреб, вызывающий споры жителей относительно его влияния на облик города.

Пирамида Трансамерика

Пирамида Трансамерика – одна из самых главных достопримечательностей Сан-Франциско, которую хорошо видно из разных частей города, в том числе со смотровой площадки Твин Пикс, с вершины башни Койт, из городского парка на площади Вашингтона, с высокого холма Рашен-Хилл и многих других знаковых мест.

Вид на Пирамиду Трансамерика с Телеграфного холма

Несмотря на то, что у проекта этого небоскреба было много противников, которые считали, что здание испортит облик города, его строительство было завершено за 3 года (с 1969 по 1972). На сегодняшний день здание Трансамерика в Сан-Франциско считается одним из самых заметных и узнаваемых символов этого города (после моста Золотые ворота).

Многие большие города по всему миру, такие как Нью-Йорк, Гонконг, Москва и даже Бангкок хорошо известны своими уникальными небоскребами в центре города. Вместе они составляют уникальный скайлайн с запоминающейся формой, вытянутой вдоль линии горизонта. И на их фоне обязательно присутствуют самые заметные объекты (здания, сооружения или просто надпись Голливуд на холмах в Лос-Анджелесе), которые символизируют и однозначно отличают один мегаполис от другого. Сан-Франциско здесь не исключение.

Пирамида Трансамерика в Сан-Франциско

Небоскреб Transamerica Pyramid находится в даунауне Сан-Франциско, всего в нескольких шагах от Чайнатауна (Китайского квартала) и выглядит как огромная вытянутая пирамида, на четырех гранях которой можно насчитать 3678 окон. Он был построен с расчетом на то, чтобы выдерживать подземные толчки во время землетрясения. Невозможно оторвать взгляд от его белого кварцевого фасада с двумя крыльями, в которых находятся шахта лифтов и лестничные пролеты, а на вершине 65-метровый шпиль.

Вид на небоскреб Transamerica Pyramid с Коламбус-Авеню

Интересно, что небоскреб Трансамерика был построен в историческом квартале на пересечении Вашингтон-Стрит и Монтгомери-Стрит, известном как “Блок Монтгомери”, в котором с 1853 года жили юристы, финансисты, писатели, актеры и художники. После Великой депрессии он постепенно опустел и на 20 лет превратился в стоянку для автомобилей, пока на ее месте не построили самое высокое здание к западу от Чикаго.

Полезно знать:

  • Пирамиду Трансамерика легко найти на фотографиях Сан-Франциско, и по ней быстро отличить этот город от любого другого в мире. Ее треугольная форма резко выделяется на фоне коробочной застройки делового центра Сан-Франциско.
  • Попасть внутрь этого здания туристам не получится, но можно посетить визитор-центр (вход со стороны Clay Street). Там можно ознакомиться с историей этого небоскреба, приобрести сувениры и посмотреть видеопанораму Сан-Франциско, транслируемую с телекамер, установленных на высоком шпиле, на больших экранах в реальном времени.

Информация для туристов:

  • Адрес: 600 Montgomery St, San Francisco, CA 94111, United States (точка на карте)
  • Как добраться: на автобусах, следующих в финансовый центр по маршрутам 1, 10, 12, 15, 20, 30, 41, 42, или на BART до остановки Montgomery Street Station
  • Время работы визитор-центра: с 8:00 до 17:00 по будням (пн-пт)
  • Веб-сайт: www.pyramidcenter.com
  • Ближайшие отели:Club Quarters, Le Meridien, Omni, Hilton

До наступления эпохи небоскребов и появления бетонных улиц в Сан-Франциско береговая линия находилась всего в нескольких шагах от улицы Монтгомери. Там стояли рядами вдоль набережной на дощатых настилах старые деревянные корабли. В XIX веке их постепенно засыпали землей, чтобы создать ровные участки суши для возведения небольших домов.

Вид на даунтаун Сан-Франциско с холмов Твин Пикс. Нашли пирамиду?

Впоследствии там образовался деловой центр города и весь этот насыпанный район начали перестраивать. Чтобы заложить фундамент для пирамиды Трансамерика, пришлось выкопать огромный котлован и убрать остатки засыпанных кораблей. Так что можно с полной уверенностью читать, что самый высокий небоскреб Сан-Франциско был построен на месте затонувших кораблей.

Строительство здания Трансамерики сопровождалось общественными протестами. Местные жители считали, что в Сан-Франциско нет места для такого огромного небоскреба в форме обелиска. Тем не менее, его уникальная форма была выбрана как наиболее практичная для города, с расчетом на то, чтобы как можно больше солнечного света и свежего воздуха попадали на многолюдные улицы даунтауна Сан-Франциско.

  • У основании здания Пирамида Трансамерика был разбит небольшой парк с папоротниками и редвудами, который работает в течение светового дня. Несколько деревьев секвойя были пересажены в этот парк со склонов гор Санта-Крус.
  • Также в Transamerica Redwood Park есть небольшой фонтан и пруд со скульптурой прыгающей лягушки, там установлена бронзовая скульптура с играющими детьми, имеются столики и удобные скамейки. Это тихое местечко в центре бетонных джунглей Сан-Франциско отлично подходит для послеобеденного отдыха в тени величественных редвудов. А по четвергам с 12 до 13 часов в нем проходят музыкальные концерты.

Интересные факты про небоскреб Трансамерика:

  • Во время заливки бетонного фундамента прохожие и любопытствующие наблюдатели подходили к котловану и кидали в него монетки на удачу. Так в основании Пирамиды Трансамерика оказались забетонированы монеты общей ценностью в несколько тысяч долларов.
  • Внизу здания Трансамерика установлена памятная доска в честь двух известных бродячих собак Баммера и Лазаря, живших в начале 1860-х годов на улицах Сан-Франциско и охотящихся на крыс.
  • Из-за наклонных стен здания большинство окон могут поворачиваться вокруг центральной оси на 360 градусов, чтобы их было удобно мыть изнутри.
  • Только 2 из 18 лифтов поднимаются на самый последний этаж под шпилем.
  • Несмотря на то, что на верхнем 48-ом этаже Пирамиды расположен просторный конференц-зал с панорамным видом на город, смотровой площадки на башне Трансамерика нет.
  • Ярко мерцающий маяк «Жемчужная корона» горит на вершине пирамиды Трансамерика во время рождественских праздников, в День независимости и в годовщину 9/11.

Нам понравилась прогулка по Даунтауну Сан-Франциско, во время которой мы посмотрели Пирамиду Трансамерика – одно из самых фотографируемых зданий в мире. По нашему мнению, оно выглядит очень величественно и не просто так стало важной частью истории и культуры этого города. Каждый день множество туристов приходят к нему, чтобы посмотреть вблизи на самый необычный небоскреб Сан-Франциско, который еще совсем недавно был самым высоким зданием в этом городе.

Во время нашей прогулки пр Сан-Франциско мы сделали целый ряд фото Transamerica Pyramid с разных концов города:

Хорошей вам прогулки по центру Сан-Франциско и интересных видов на Пирамиду Трансамерика, дорогие читатели!

В галантном, уверенном Сан-Франциско



С
ан-Франциско я увидел с океана таким, каким он мог явиться только в радужном сне. Над раскинувшимся на холмах городом бело-золотой акрополь поднимался в голубизну тихоокеанского неба и являл собою картину средневековья, которого у Сан-Франциско быть не могло. Наше судно уже проходило Золотые Ворота, и за заливом он показал себя во всей своей самоуверенности, будто не хотел развеять иллюзии чужестранцев, которые внушала им долгие годы Америка. В бледном свете просыпающегося дня небоскребы для кого-то выглядели геологическими образованиями, для кого-то древними символами; для меня же они сливались в гигантский орган, на оловянных трубах которого поблескивало солнце. Неслышимая, а каким-то странным образом осязаемая гармония заполняла все пространство утра. Пугало не величие их, а отчужденность.

Не знаю, как бывало с другими, лично я в первые часы в Америке чувствовал себя существом из иного измерения. Мне казалось, надо заново учиться ходить, смотреть, реагировать. —. И даже тогда, когда в деловом центре Сан-Франциско, на Маркет-стрит, в двух шагах от порта и Бей-Бридж — оклендского моста, тревога затеряться в скопище небоскребов улеглась и я силился хоть как-то быть похожим на уверенного человека, ничего из этого не выходило. В какой-то момент я попытался взглянуть на себя со стороны и обнаружил: мне не хватает чего-то такого, что давно было частью меня самого. И вспомнил. В той, другой жизни у меня был портфель. Его украли у меня накануне отъезда из Москвы.
Понимая, что мне не хватало привычной тяжести в руке, я тут же отправился искать себе портфель.

Тогда мне и в голову не приходило, что в Америке, где есть все, трудно будет найти двойника своего видавшего виды, заслуженного портфеля — портфеля из отличной лошадиной кожи, добротно простроченного и даже отдаленно не похожего на саквояж или на какую-нибудь кондукторскую сумку.

Читайте также:  Преимущества и недостатки обмазочной гидроизоляции и разновидности состава

Но куда больше я не подозревал, что у меня появилась цель, и эта цель поведет меня по незнакомому городу, и я уже не смогу остановиться, забуду обо всем на свете, а когда опомнюсь, обнаружу, что я прекрасно ориентируюсь и любому, кто после меня соберется в Сан-Франциско, могу с уверенностью сказать: город компактный, он расположен на сорока восьми холмах (эту цифру мне подскажут позже), отлично распланирован — все его улицы параллельны, а если они показались мне расходящимися, то это оттого, что я их видел с океана. Только одна, главная улица — Маркет пересекает все их по диагонали. Улиц такое множество, и они так взбираются с холма на холм, что не покидает ощущение лабиринта, пока ты не выскочишь к океану.

Сан-Франциско — город особняков, белых, двухэтажных, викторианской архитектуры. Дома вроде бы все на одно лицо, но нет ни одного, который был бы похож на другой: каждый отмечен чем-то своим; все достопримечательности города — сам город, и если ты поверишь этому и доверишься ему, он станет помогать тебе, ты не заметишь, как постепенно оживут и твои собственные сведения о нем, вдруг поймешь, что Сан-Франциско, основанному в конце XVIII века, не двести, а всего лишь девяносто лет, — того города просто не существует, он полностью был разрушен землетрясением 1906 года, разве что сохранилась церковь святого Франциска Ассизского — первое строение, датированное 1776 годом.

Город построен заново, и его домам, прилепленным друг к другу и так похожим на театральные декорации, теперь словно бы не грозит землетрясение — они легкие, как бумага. Глядишь на них и отмечаешь про себя: образ жизни американцев — все тот же дом, гараж, кусты цветов, газоны и порядок на подступах ко всему, что «мое». А небоскребы с банками, страховыми компаниями и прочими учреждениями — мощь Америки, которая многим дает возможность жить в рассрочку в этой ростовщической, в самом полезном смысле этого слова, стране.

Как и всякий приезжий, где бы меня ни носило, я снова уже мне лица: чистильщика обуви, который каждый раз, когда я проходил мимо, оглядев мои не терявшие блеска на этих чисто вымытых тротуарах башмаки, отпускал очередную реплику и разводил руками; попрошайку с размалеванным лицом, который остановил меня, просил денег, и я удачно нашелся, сказав, что если бы они у меня были, я бы ехал, а не шел. Он хорошо расхохотался, а потом, при встречах, приветствовал меня, как свой своего.

Думаю, я и сам немало примелькался на Маркет-стрит — и особенно уличному музыканту, безмерно полному мулату, немолодому и негрустному человеку. Обычно он сидел на углу Пауэлл и Маркет, около него собиралась толпа из тех, кто ожидал «кэйбл-карс» — кабельные трамвайчики, такие непохожие на все трамвайчики всего мира. По утрам я еще издали слышал его гитару. Она звучала в той особой манере импровизации, которую породила негритянская музыка. Неслучайно она всегда ассоциировалась у меня с коричневым цветом. А в мулате мне нравилось то, с каким чувством достоинства он сидел на голом тротуаре, сидел, словно спиной ко всему остальному миру, живущему без музыки, и играл с удовольствием для себя и тех прохожих, кто этого хотел. Хочешь — подходи, хочешь — проходи мимо. И я подошел. Послушал и, опустив в футляр его гитары доллар, осмелел, напел ему несколько тактов из фортепианной пьесы Брубека. «О. Дейв Брубек!» — обрадовался он и тут же принялся за обработку услышанной темы.
Чего и говорить, приятно было найти общий язык с человеком. И не где-нибудь за праздничным столом, а на тротуаре Сан-Франциско.

В какой-то из дней наступило полное отупение. Ноги мои шли, но глаза ничего не воспринимали. Все, что я видел, было слишком на поверхности, слишком слепило, и потому уже трудно было чего-либо разглядеть. Скучно стало от окружающей роскоши. Одним словом, мой мозг требовал иного источника информации. К тому же радость одиночества иссякла вместе с неудачными поисками портфеля. И вот тогда-то я воспользовался номером телефона, которым меня снабдили мои московские друзья.

Я позвонил человеку по имени Уолтер, и мы, по его просьбе, встретились на Эмбаркадеро, около итальянской пиццерии — объяснил он выбор места свидания возможностью там припарковать свою машину. Лучшего места он и придумать не мог, ибо к этой многорядовой улице, называемой причалом и опоясывающей залив, приставали корабли. Там же стояло и судно, на котором я пришел в Сан-Франциско.

Уолтер Орлофф был красивым, усатым, не потерявшим своей осанки мужчиной. Русский эмигрант графского происхождения, майор ВВС Соединенных Штатов в отставке, он очень смешно рассказывал о своем детстве в Харбине, называл себя «хулиганчиком», оттого как часто менял гимназии и лицеи. Женился поздно. На москвичке. Где-то в начале семидесятых. Когла в Москве он познакомился со своим будущим тестем, выяснилось, что тесть был тем самым пограничником, который охранял именно тот участок погранзаставы, откуда шестилетний Уолтер с родителями переходил границу Маньчжурии. «Я слышал, — рассказывал тесть за праздничным столом, — я слышал залпы и выстрелы и говорил своим ребятам: не стреляйте, это наши, хорошие люди».

Так ли было на самом деле или нет, но из рассказа Уолтера выходило, что и он, и его тесть очень хотели, чтобы было так.
Мы дошли до Маркет-стрит — она упиралась в Эмбаркадеро — и, прежде чем свернуть на главную улицу, Уолтер спросил:

— Может, есть у вас какие проблемы?
— Есть, — сказал я, — мне надо купить портфель.
— Ну, это просто. Как вам Сан-Франциско?
— Мне он очень нравится. Только отчего здесь такое смешение разнородных лиц?
— Сан-Франциско приветливый город. — как-то очень тепло сказал Уолтер. — Здесь собрался цвет русской эмиграции.

И тогда я спросил его:
— Почему именно здесь, в Сан-Франциско? И он ответил мне:
— Мы бродили по свету, а Сан-Франциско стоял на берегу океана.

В первом же магазине, где изобилие портфелей потрясало, Уолтер торжествующе взглянул на меня, но по выражению моего лица сразу понял, что найти портфель для меня задача не из легких, если вообще разрешимая.
— Вы можете заказать себе портфель. — растерянно сказал он. — Но его стоимость, как и все, что делается на вкус одиночки, будет гораздо больше стоимости автомобиля. В Америке, если есть у тебя возможность, ты можешь позволить себе вес. К примеру, попросить в ресторане ухо слона. И у тебя будет ухо слона. Но в его стоимость войдут расходы охотничьей экспедиции, налоги, взятка смотрителю африканского парка, а также, чтобы ухо попало на твой стол свежим, еще и стоимость перелета на сверхскоростном самолете.

Все это Уолтер выложил с уверенностью человека, который открывал глаза на Америку собеседнику, прибывшему с противоположного берега океана. А тем временем, слушая его, я думал совсем о другом, вспоминал, как оказался на окраине Сан-Франциско, искал специализированный магазин кожаных изделий. Пешеходная дорожка кончилась, магазина все еще нет, а я все иду, сторонюсь потока несущихся автомобилей. Так и прошел с километр, и когда, наконец, замаячила впереди связка эстакады, повернул обратно.

Когда я рассказал об этом Уолтеру, он схватился за голову:
— Как! — вскрикнул он, — вас же могли оштрафовать на две тысячи долларов. Вы же шли там, где не положено.

Мне и самому интуиция подсказывала, что в Америке на каждом шагу подкарауливает тебя закон, невидимый до тех пор, пока не преступишь его. Видимо, я все еще смотрел на Америку из окна своего давно снесенного дома на Арбате — на Собачьей Площадке. Он соседствовал с резиденцией американского посла, и каждый год, в начале июля, в День независимости Соединенных Штатов, когда в Спасо-Хаус приглашался весь дипломатический корпус Москвы, я наблюдал Америку на зеленой лужайке из окна нашего двухэтажного деревянного домика. И таким образом я долгие годы видел Америку, которую отделял от меня забор с постовым милиционером, охранявшим американского посла с тыльной стороны его резиденции.

Нет. Сознание того, что я в Америке, было сильнее всего того, что меня окружало. Может, потому, когда Уолтер предложил покататься на «кэйбл-каре» — кабельном трамвайчике, это не произвело на меня должного впечатления. Все, что было любопытного в них, я знал. Часто останавливался на Пауэлл, наблюдал вместе с толпой туристов и зевак, как трамвайчик подходит к последней остановке, заходит на крутящуюся деревянную платформу, выходят двое обслуживающих — кондуктор и еще кто-то и, налегая на борт, поворачивают его в обратный путь. Прицепляют трамвай к кабелю, который находится в канавке между рельсами. И поехали! Кому места не хватает, устраивается на подножке.

Уолтер очень агитировал меня сесть на трамвай, а я тупо не реагировал — хотелось походить наедине с человеком вне толпы. Он говорил, что другие прилетают в Сан-Франциско только для того, чтобы покататься на них и тут же улететь обратно, и что трамвайчики эти выглядят такими, какими появились они на свет в прошлом столетии. Только вот керосиновую лампу заменили электрической.

Я так и не понял, грустил ли Уолтер по керосиновой лампе или по чему-то другому, но, если и появился у меня интерес к этим очаровательным трамвайчикам, то это, скорее, произошло только после того, как Уолтер рассказал мне историю нимфоманки.

История эта, по американским понятиям, в общем-то, была нормальная, по нашим же могла показаться неправдоподобной. Сводилась она к тому, что вот так же на платформу заехал трамвайчик, и когда его подтолкнули, чтобы повернуть, он слегка задел молодую женщину. Трамвайщики аккуратно зафиксировали этот факт и забыли о нем. А потерпевшая сообразила — на этом можно сделать деньги, и подала в суд. Она заявила, что после того, как она столкнулась с трамвайчиком, что-то произошло с ней, она стала проституткой. Проверили запись. Действительно, стукнули ее такого-то числа. У нее был хороший адвокат. Он и доказал городским властям, что его подзащитная до этой травмы была порядочной женщиной. И город заплатил ей огромную сумму.

Так ли или немного веселее рассказывал об этом Уолтер, это неважно, но я воспрял духом и почти вскричал:
— Пошли! Покатаемся! А то какой же Сан-Франциско без трамвайчиков.

Когда мы возвращались на Эмбаркадеро к стоянке машин, Уолтер спросил меня:
— Ну, как «кэйбл-кар»?
— Это было путешествие в ликующее детство. — сказал я тогда, больше для удовольствия Уолтера. И себе мысленно: — . которого у меня не было.

В тот день Уолтер повозил меня, показал Сан-Франциско, таким, каким он любил его, — расцвеченным китайской пестротой. Поводил по чайнатауну — самому китайскому из всех китайских кварталов Америки. И объяснил этот феномен тем, что между Китаем и Сан-Франциско — всего один океан. Еще в прошлом веке из безземельного, голодного Китая привозили сюда китайских кули — бурно развивающийся Дальний Запад нуждался в дешевой рабочей силе, и первые из кули строили Трансконтинентальную железную дорогу. В Китае долгое время ходили легенды о Сан-Франциско, где есть для всех работа и еда. Те, кто выживали здесь, открывали прачечные и мелкие лавки, и уже для нового дешевого труда сами выписывали из Китая родственников в немалом количестве. Они жили тесно и кучно, оседали в китайском квартале, который с годами богател и получил название «Позолоченного гетто».

Из чайнатауна мы вырвались, словно из объятия пышного разноцветий, обилия яств, а через некоторое время уже спускались по Ломбарду — по самой крученой улице мира, напоминающей винтовую лестницу; неслись дальше по просторной улице, где растут пальмы и чувствуется близость океана, пока, наконец, в состоянии, похожем на эфирное опьянение, не оказались на Пике двойняшек.

Туман скрывал небоскребы, и известковая белизна Сан-Франциско, под палящим солнцем, отсюда, с самого высокого холма, снова напоминала средневековый город. Но теперь уже где-нибудь в Андалусии.
К концу дня Уолтер подвез меня к Парку Золотых Ворот и, высаживая, сообщил, что сегодня здесь поет Пласидо Доминго. Поет бесплатно. Он объяснил, как мне найти гигантскую раковину концертной сцены и, наслышавшись о моих способностях делать большие пешие переходы, покинул меня. Правда, предварительно договорившись о следующей нашей встрече.

Читайте также:  Выбор люстры с плафонами: форма, материал изготовления и особенности

Это был не парк, а Территория. Она тянулась от кромки океана в глубь города на сорок восемь кварталов — это я обнаружил на своей карте, когда стал с первых же шагов блуждать. И хотя казалось, что Уолтер высадил меня где-то поблизости, я очутился в какой-то бесконечности — то натыкался на колоссальный аквариум с акулами, то выходил к озерам или к Дворцу цветов. Одним словом, пока я блуждал, наступила темнота, и надежды на то, чтобы успеть хотя бы на финал концерта, уже не оставалось. Я даже согласен был лишь на одну стоящую ноту, когда вдруг, словно в лесу, услышал до слез знакомый голос и, идя на него, вышел к арене с тысячами людских голов.
Доминго пел еще целый час. Он пел итальянцев, испанцев и даже американцев. Это был Богом подаренный вечер.

Портфель я все-таки нашел. Он ждал меня недалеко от тех мест, где я все эти дни часто бывал, — на безлюдной улице, в безлюдном фирменном магазине. Я вошел, оглянулся. Никого. Прошелся по длинному ряду, уставленному собратьями моего украденного портфеля, остановился перед одним. Он стоял в единственном экземпляре, правда, отвечал не всем моим требованиям, но выглядел достойным и не собирался заслонять своим видом своего будущего хозяина. Не успел я дотронуться до него, как около меня возникла девушка.

— Добрый день, сэр. Вам приглянулся этот? — поинтересовалась она.
Я справился о цене и, услышав стоимость целой лошади, сказал:
— Туморроу. — попытался я с честью выйти из игры, забыв, что американцы — люди, мыслящие конкретно.

Мне бы следовало сказать: «Я подумаю» или «Надо посоветоваться», — и это было бы моим правом. Но, употребив слово «завтра», я сам того не подозревая, вошел с фирмой в отношения. Это, в свою очередь, налагало ответственность на фирму, поскольку товар был штучный, его следовало оградить от посягательства других лиц.

Но всего этого я еще не понимал, когда продавщица достала две карточки — в одну попросила меня внести свое имя — эту она прикрепила к портфелю, в другую занесла свое, потом подошла к счетной машине, прибавила к стоимости 8,5 процента муниципального налога, вывела общую сумму — «тотал» — и все это внесла в карточку со своим именем и, протянув ее мне, спросила:
— О’кей.
А потом, довольная моим неуверенным «О’кей», улыбнулась в надежде па приятное завершение нашей завтрашней встречи.

На другой день, при встрече с Уолтером, я первым делом сообщил ему все о портфеле, но, видя его смущение, вызванное стоимостью, сказал:
— Если она не обрадуется мне, то весь смысл этого мероприятия сведется к нулю, и тогда я со спокойной совестью могу отказаться от дорогостоящего предмета.
Но. Обрадовалась. Бросилась ко мне:
— Хэллоу, — с неподдельным восторгом встретила она меня и даже не заметила важного и респектабельного Уолтера.
Я купил портфель. И мы тут же отправились в чайнатаун, в десяти минутах ходьбы, обмывать покупку.

В небольшом китайском ресторанчике мы съели и выпили ровно столько, чтобы нас хватило и на Рыбацкие причалы. Туда я уже ходил и таращил глаза на лотки и подносы, на которых в белой стружке льда красиво покоились крабы, креветки и всякая рыба только что с моря.

Мы устроились на открытом воздухе, за столиком прямо с видом на остров Алкатрас, где когда-то сидел в тюрьме известный чикагский гангстер Аль Капоне. Уолтер взял себе рыбу, выложенную до блеска отмытыми овощами, и к ней белое вино, а я ограничился джин-тоником. Как же хорошо в этот вечер говорилось ни о чем и обо всем, что никогда не запоминается, — и о том, что хорошо жить в Сан-Франциско и грустить по родным берегам.

К концу вечера, навеселе, задыхаясь от беспечности, мы уже наряжали Сан-Франциско во фрак.
— А Париж во что?
— В жабо.
— А Филадельфию?
— Там я не бывал. — И, завышая свои возможности, добавил: — Еще не бывал. Но Филадельфию представляю в пудреном парике и треуголке. Или в твидовом пиджаке с жилетом.

Обойдя навеселе несколько именитых городов — Москву и Санкт-Петербург мы не трогали, как нечто очень свое, — мы снова вернулись в Сан-Франциско и пришли к обоюдному мнению, что фрак ему будет очень к лицу. Он уверенный город. Он никого и ничего не боится, разве что землетрясения. Он благоволит к людям. Может приласкать, приютить кого угодно: и белых, и черных, и желтых, и голубых. А если ты ни тот, ни другой, ни третий, то и тебя может принять.

Бывший владелец команды «Ф-1» построил пентхаус на крыше небоскреба за $95 млн. Дом заброшен – там никогда никто не жил

«Формула-1» – невероятно дорогой спорт, постоянно привлекающий не только гигантские автопромы с мощной капитализацией, но и богачей из частных лиц. Многие ворочают миллиардами, живут в роскоши и воспринимают гонки как хобби и развлечение – а потому часто готовы терпеть убытки в сотни миллионов долларов и бесконечно инвестировать в команду просто ради веселья.

Но бывший владелец «Форс-Индии» Виджай Маллья – вообще не такой. Он даже с личным состоянием в пределах от 750 миллионов долларов до 1,5 миллиарда (оценки «Форбс» за разные годы) выкачивал из команды миллионы (очень походило на отмывание в обход запретов индийских властей), а любую помощь оформлял как кредит – и накопил долгов в итоге на 208,5 миллиона. Более того, при переговорах о продаже команды в 2018-м он даже предложил потенциальным владельцам в первую очередь именно погасить все займы, запросив еще больше – общая сумма требований за активы команды составила 312,5 миллиона долларов!

Отец купил гонщику команду «Формулы-1». Всего за 250 млн долларов

Гонщик «Формулы-1» решил спасти свою команду. И подал на нее в суд

Хитрости Виджая проявились не только в «Формуле-1»: с 2016-го он находится под следствием индийских властей за намеренное банкротство авиакомпании Kingfisher Airlines ради списания кредитов как раз на 1,4 миллиарда долларов. Бизнесмен же уверял, что прогорел со стратегией активного наращивания авиапарка, а деньги на развитие изначально получил после продажи контрольного пакета акций семейной пивоваренной компании United Breweries. Правда, с уголовным делом тоже не все гладко: несмотря на размер претензий банков, прокуратура потребовала арестовать имущество бизнесмена на большую сумму – почти 1,9 миллиарда.

В итоге Маллья уже пять лет живет на территории Великобритании, а индийское правительство все это время пытается добиться его экстрадиции через Высокий суд Лондона. В начале 2019-го англичане, казалось бы, согласись с необходимостью высылки подозреваемого в финансовых махинациях дельца, но Виджай через юристов нашел способ затянуть аж до нынешнего момента. Хотя, с другой стороны, в декабре 2020-го Маллья объявил о намерении вернуть всю задолженность банкам – пусть они только согласятся ее забрать.

Откуда же у Виджая столько денег, если он сбежал из страны? Просто на самом деле он продолжал бизнес через подставные структуры – к примеру, достроил абсолютно роскошный 121-метровый небоскреб Kingfisher Tower в самом престижном районе Бангалора совместно с United Breweries Holdings (ничего не напоминает, да?) и архитектурной компанией Prestige Estates Projects. Лично Виджай вложил в проект 75 миллионов долларов.

После сдачи башни в продажу поступили 62 из 72 апартаментов президентского класса: самая дешевая пятикомнатная квартира ушла с молотка за 4 миллиона долларов. Общий объем продаж в небоскребе составил не менее 500 миллионов – при этом оставшиеся десять апартаментом, по слухам, до сих пор по сути принадлежат Маллье.

Однако только ими дело не ограничилось. Готовьтесь: сейчас вы увидите один из самых монументальных примеров роскоши в вашей жизни.

Пентхаус на крыше небоскреба за 20 миллионов долларов

Огромной башни в свою честь Виджаю оказалось недостаточно – и он доплатил еще 20 миллионов долларов (грубая оценка минимальной стоимости строительства дома от одной из индийских архитектурных контор) за возведение полноценного двухэтажного особняка на крыше небоскреба.

Да, как видите, есть еще и вертолетная площадка! А внутри пентхауса можно найти бассейн с подогревом, личный спа-салон, винный погреб и небольшой сад.

Трудно представить, сколько это все может стоить на самом деле при выставлении на продажу.

И вряд ли Маллья решит так просто расстаться с пентхаусом: дело в том, что дом – точная копия особняка Виттала – основателя семейного бизнеса United Breweries и отца Виджая. Более того, улица, на которой построен Kingfisher Tower, тоже носит его имя – так что для семьи бизнесмена проект имеет огромное личное значение.

Тем ироничнее нынешнее состояние пентхауса: в нем никто и никогда не жил с самого дня сдачи в 2018-м. С тех пор прислугу пускали внутрь лишь несколько раз для поддержки дома в относительном порядке, но уже по фотографиям видно: индийское великолепие постепенно начинает ветшать. И перестраивать или ремонтировать его на высоте в 120-130 метров слишком дорого для любого владельца.

Но вообще это далеко не главный пример вкуса Малльи. По рассказу британского писателя Джеймса Крэбти (автора книги «Раджи-миллиардеры: путешествие через новую индийскую золотую эру»), в лондонском особняке Виджая обнаружился золотой унитаз! Джеймс сам его видел, когда встречался с бизнесменом ради интервью для книги.

«Здесь, в Regent’s Park, я и обнаружил этот мираж в мерцающем золоте, – вспомнил Крэбти. – Золотой унитаз с золотым ободом и золотой крышкой. К сожалению, не было золотой бумаги. Но вместо нее присутствовали пушистые полотенца с монограммой».

Кажется, на самом деле стоимость монументального особняка из Бангалора может оказаться совсем уж фантастической. Жаль только, мало у кого есть шанс как следует побродить внутри и осмотреться.

Сан-Франциско. Рассвет с небоскрёба, Форт Мейсон

Интересно было увидеть рассвет в Сан-Франциско с небоскрёба. Этот вид открывается с отеля Хилтон, расположенном прямо около центральной площади города Юнион Сквер. Так как финансовый центр города расположен чуть дальше, то это достаточно неплохая площадка, чтобы рассматривать небоскрёбы.

Вид на финансовый центр города

Вид на юго-западную часть города. Можно заметить здание с красивым куполом в направлении телевизионной антенны. Это Сити Холл — секретариат Сан-Франциско.

Солнце поднимается над горизонтом

Можно рассмотреть крыши рядом расположенных зданий. На одном из них — большая парковка

Башня Койт, с неё открывается тоже крутой вид на деловой центр города.

Вид на Мейсон Стрит. Слева чуть дальше Рашен Хиллз, справа район Север Бич.

Неплохо виден мост Золотые ворота

Башня на холме, это Сутро Тауер — трёхсотметровая телевизионная антенна. Антенна расположена на холмах Кларедон. Там же рядом известный район Твин Пикс, в котором я пока не успел побывать.

В центре, на небольшом отдалении от остальных небоскрёбов, строятся новые. Некоторые компании в кремниевой долине могут позволить построить себе собственный небоскрёб. Судя по баннерам, одно из новых больших зданий строит себе Salesforce.

Около побережья побывал в Форт-Мейсон. В далёком 18 веке его создали испанцы, затем он был штаб-квартирой армии США во время гражданской войны. Сейчас это исторический памятник и центр искусств.

Ну и главное, тут замечательные виды. Около моря сейчас форт представляет собой три пирса со зданиями прямо напротив знаменитого острова Алькатрас

Вид на Алькатрас

В самих зданиях форта расположены различные художественные галереи, музеи и даже небольшой театр

Если забраться на холм, открывается неплохой вид на Golden Gate Bridge

Чуть дальше большой парк. Похоже в каждом городе США есть не один большой парк недалеко от центра города.

Алея около парка

Как мне кажется, это испанская скульптура

Иногда проплывают здоровенные контейнеровозы. Порт города расположен чуть дальше в заливе. А пирс на переднем плане является частью Морского национального парка Сан-Франциско.

Свежевыловленный крабик из залива. Клац-клац

Вода всегда холодная, т.к. залив напрямую связан с холодным Тихим океаном

Несмотря на позднюю осень около пирса плавают экстремальные купальщики. Температура воды составляла максимум 13 градусов. Даже в летние месяцы температура воды в заливе не поднимается выше 15 градусов Цельсия.

Добавить комментарий